Мне показалось, что у оврага шевельнулись кусты и вроде бы мелькнуло что-то. Но я сразу же об этом забыл, увидев, как Мишка слева заехал Жене в губу, — правда, в ответ он тут же получил сильный удар по скуле…

Услышав вдалеке знакомый басистый лай, я оглянулся: по турнепсовому полю напрямик от деревни черным клубком летел к нам Орион. А за ним не спеша шагала по тропинке Наташка.

— Орион! — завопил я, сообразив, что дело может плохо для Мишки обернуться.

Они сразу перестали драться и стали смотреть на приближающегося Ориона.

— Не вздумай замахнуться, — сказал Женя. — Разорвет!

Орион с ходу бросился к нему на грудь. Облизал лицо и, радостно повизгивая, стал прыгать вокруг. Мишка стоял руки по швам и не шевелился.

— Неужели, чертяка, окно выбил? — сказал Женя. — Он может.

Подошла Наташка. В зубах зеленая травинка. Она что-то напевала.

— Чего вы здесь делаете? — спросила она. А глаза хитрющие.

— Тебя ждем, — сказал я. — Что, думаем, Наташка не идет?

— Как он оттуда вырвался? — сказал Женя. — Я обе двери закрыл.

— Это ты про собаку? — спросила Наташка. — Иду мимо случайно, слышу, Орион лает и на окна бросается… Ну, я и выпустила.

— Понятно, — мрачно сказал Мишка.

Я подозрительно посмотрел на Наташку: уж не ее ли это платье мелькнуло в кустах?

— А случайно ты в ольшанике у оврага не сидела? — спросил я.

— У какого оврага? — сделала Наташка большие глаза.

Это, конечно, ее работа. Впрочем, я не стал разоблачать Наташку. Я был с самого начала против этой дурацкой драки. Мне этот чудной парень с собакой нравился. С ним интересно поговорить. Знает про все на свете. И первый никого не задирает. Мишка на него злится, так это из-за Наташки.